У нас уже 22364 рефератов, курсовых и дипломных работ
Заказать диплом, курсовую, диссертацию


Быстрый переход к готовым работам

Мнение посетителей:

Понравилось
Не понравилось





Книга жалоб
и предложений


 


Превышение власти при осуществлении функции уголовного преследования

Уважение чести и достоинства в уголовном судопроизводстве предполагает недопустимость унижения его участников, применения к ним насилия и пыток (ст. 9 УПК РФ). В уголовном законодательстве России ответственность за прину­ждение к даче показаний традиционно предусматривалась только для специаль-

і

ного субъекта. Так, в Уложении о наказаниях уголовных и исправитель­ных 1845 г. указывалось на действия следователя, «...который будет угрозами или другими или иными противоправными средствами принуждать обвиняемого к признаниям или свидетеля к показаниям»[1]. В соответствии со ст. 112 УК РСФСР 1922 г. каралось принуждение к даче показаний «...со сторо­ны, производящей следствие или дознание». Статья 115 УК РСФСР 1926 г. уста­навливала ответственность за «принуждение к даче показаний при допросе путем применения незаконных мер со стороны производящего допрос лица...». В каче­стве возможных субъектов преступления, предусмотренного ст. 179 УК РСФСР 1960 г., выступали лица, производящие дознание или предварительное следствие.

В настоящее время ответственность за принуждение к даче показаний несут не только следователи или дознаватели. Кроме них субъектами преступления, предусмотренного ст. 302 УК РФ, являются и «другие лица», которые «...с ведо­ма или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание», совершили предусмотренные в норме деяния. В качестве других лиц могут вы­ступать как сотрудники правоохранительных органов, например, оперативные ра­ботники, участковые уполномоченные, рядовые полицейские, так и любые другие граждане, потерпевшие и их родственники. Законодателем признана возможность фактического совершения действий, составляющих объективную сторону специ­ального вида превышения должностных полномочий неспециальным субъектом, но, заметим, только совместно с должностным лицом. Последнее замечание нуж­дается в пояснении.

Присутствие следователя при принуждении к даче показаний потерпевших, предусмотренных в ч. 1 ст. 302 УК РФ, другими лицами совершенно не обяза­тельно. Должна быть установлена его осведомленность о том, что в отношении лица, у которого он будет брать показания, совершаются действия, направленные на принуждение. О планируемом или оказываемом на подозреваемого, обвиняе­мого, потерпевшего, свидетеля, эксперта или специалиста давлении следователь может узнать, например, от оперативных работников.

При понуждении к даче показаний со стороны «других лиц» осведомлен­ность или молчаливое согласие следователя или дознавателя характеризуют осо­бую обстановку посягательства, предусмотренного ст. 302 УК РФ. «Обстановка совершения преступления, - по определению А. В. Наумова, - это те объективные условия, при которых происходит преступление. Обстановка совершения престу­пления может оказать непосредственное влияние на наличие общественной опас­ности деяния и ее степень»[2]. А. Н. Трайнин указывал, что значение обстановки заключается в учете «...взаимоотношений действующих лиц и общей атмосферы, характеризующей совершенное преступление»[3]. Избранная законодателем фор­мула «принуждение с ведома следователя» свидетельствует о согласованных дей­ствиях следователя и «других лиц». Она исключает возможность привлечения к ответственности по ст. 302 УК РФ, например, оперативных работников, которые, не ставя в известность следователя (дознавателя), желают «подготовить» подозре­ваемого или обвиняемого к допросу и применяют к -нему физическое или психи­ческое насилие. Действия подобных должностных лиц правоохранительных орга­нов следует квалифицировать как превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ).

Молчаливое согласие следователя (дознавателя) - это конструктивный при­знак понуждения к даче показаний, совершенного «другими лицами». Принужде­ние к даче показаний неспециальным субъектом в смысле ст. 302 УК РФ невоз­

 

можно без осведомленности и молчаливого согласия процессуально уполномо­ченных лиц. Поэтому здесь имеет место не просто необходимое соучастие, а не­обходимое соисполнительство. Объясняется это тем, что в соответствии со сло­жившейся практикой соисполнителем признается лицо, которое не только полностью, но и частично выполняет объективную сторону преступления. На­пример, при краже, грабеже или разбое соисполнителями являются не только субъекты, непосредственно изымавшие имущество, но и те; кто, согласно предва­рительной договоренности, не проникая в жилище, участвовали во взломе дверей, запоров, решеток, вывозили похищенное, подстраховывали других соучастников от возможного обнаружения преступления[4].

Иные лица могут принуждать к даче показаний подозреваемого, обвиняемо­го, потерпевшего или свидетеля по собственной инициативе, а также по просьбе следователя. Вместе с тем при подстрекательстве следователем иных лиц к пону­ждению к даче показаний ссылаться на ч. 4 ст. 33 УК РФ не нужно, так как следо­ватель или дознаватель одновременно выступают в качестве соисполнителей пре­ступления.

Еще одним проявлением нарушения долга службы следователем (дознавате­лем) в комментируемом посягательстве является попустительство очевидно про­тивоправным действиям «других лиц», понуждающих возможных потерпевших к даче показаний. Само по себе отсутствие реакции на совершаемое преступление представляет собой должностное злоупотребление. В соответствии с постановле­нием Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О- судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должно­стных полномочий» существенный вред интересам личности, общества и государ­ства, характерный для преступного злоупотребления должностными полномочиями, может выражаться в нарушении «...права на эффективное средство правовой защи­ты в государственном органе...»[5]. Подобный ущерб, безусловно, характерен для посягательства, предусмотренного ч. 2 ст. 302 УК РФ. Но как было показано выше, следователь и дознаватель являются необходимыми соисполнителями понуждения к даче показаний другими лицами и нести ответственность за бездействие власти в от­ношении ими же совершаемых преступлений очевидно не могут.

Какие цели преследовал законодатель, расширяя круг субъектов принужде­ния к даче показаний? В результате внесенных изменений снят вопрос о квалифи­кации действий лиц, фактически принуждавших участников уголовного судопро­изводства к даче показаний, но не выступающих в роли следователя или дознавателя. Действительно, имеет ли значение то, кто именно накануне следст­венного действия, связанного с получением показаний, или при его проведении оказывает психологическое или физическое давление на подозреваемого, обви­няемого, потерпевшего, свидетеля - сам следователь-или другие лица с его согла­сия. Все они непосредственно посягают на правосудие. Действующая редакция ч. 1 ст. 302 УК РФ свидетельствует о том, что при принуждении к даче показаний «другими лицами» следователь или дознаватель выступают в качестве соиспол­нителей преступления. Подобный подход, безусловно, является новым и требует теоретического осмысления.

Норма, предусмотренная ст. 303 УК РФ, является новеллой в отечественном уголовном законодательстве. «Все деяния, указанные в статьях главы 31 УК РФ, посягают на интересы правосудия, и ответственность за эти преступления преду­смотрена исходя из важности правовых последствий, которые наступают в ре­зультате принятых по делам решений. Законность и обоснованность этих реше­ний в полной мере зависит от достоверности положенных в их основу доказательств. Поэтому не может оставаться в силе решение, вынесенное на фальсифицированных фактических данных»[6].

В диспозиции ч. 1 ст. 303 УК РФ понятие «фальсификация» не раскрывается. «Фальсификация (подделка), - отмечается в одном из определений высшей су­дебной инстанции, - означает сознательное искажение представляемых доказа­тельств»[7]. JI. В. Лобанова считает, что к способам этого преступления следует также отнести уничтожение или изъятие доказательств, отказ компетентного должностного лица в приобщении к делу имеющих значение данных[8]. Но унич­тожении или изъятие доказательств представляет собой их ликвидацию, а в норме речь идет о фальсификации, т.е. об искажении. Поэтому, комментируя ст. 303 УК РФ, В. В. Демидов пишет: «Не образуют данного состава изъятие дока­зательств из уголовного дела или его уничтожение»[9].

Еще одна проблема состоит в признании либо непризнании преступлением такого внесения изменений в процессуальные документы, которое не искажает существа изложенных в носителях доказательств обстоятельств. С точки зрения

В.В. Демидова, при фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) не имеет зна-

640 гг

чения то, какую роль они сыграли при рассмотрении уголовного дела . Так, по делу Р. разъясняется: «Если имела место подделка документа, значит, она была совершена независимо от мотива, с прямым умыслом, который обнаружен в фальсифицированном документе, в данном случае в протоколе допроса, состав­ленном от имени Р., с его фиктивной подписью»[10]. В данном судебном решении примечательно также то, что предметом преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, признан протокол допроса, хотя в качестве доказательств высту­пают показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого или обвиняемого.

Президиум Омского областного суда признал виновным в фальсификации доказательств дознавателя, который сначала на улице побеседовал со свидетелем, а через некоторое время в служебном кабинете оформил протокол допроса. «Пре­ступление, предусмотренное ч. 2 ст. 303 УК РФ, - отмечается в постановлении суда надзорной инстанции, - содержит формальный состав и становится общест­венно опасным с момента совершения лицом действий, независимо от того, какие

642

вредные последствия повлекли эти действия» .

Безусловно, любое нарушение норм УПК РФ судом, прокурором, следовате­лем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказа­тельств. Но это вовсе не значит, что любое, даже формальное, нарушение процес­суальных норм общественно опасно и является преступлением. Следует согла­ситься с А. М. Барановым и С. В. Супруном: «Целью производства в конечном счете является не само производство и даже не обеспечение прав его участников, а разрешение вопросов: было ли нарушено материальное право лиц и государства, защищаемое уголовным законом? Каким образом оно должно быть восстановле­но?»[11]. В отдельных решениях по делам о предусмотренных ст. 303 УК РФ дея­ниях высшая судебная инстанция обращает внимание на необходимость выясне­ния мотивов и целей их совершения. Так, было прекращено уголовное дело в отношении следователя, который сам изготовил протокол допроса потерпевшей, основываясь на обстоятельствах, изложенных в ее объяснении. Суд установил, «...что фальсификация доказательств не оказывала влияния на разрешение дела по существу»[12].

Судебная практика по ст. 303 УК РФ выявила еще одну проблему ее приме­нения. Рассматривая уголовное дело в отношении следователя М., суд признал, что подпись от имени потерпевшей в протоколе допроса выполнена не следовате­лем, а «другим лицом». При этом суд не выяснил, при каких обстоятельствах и с какой целью «другое лицо» исполнило подпись потерпевшей в протоколе допро­са, и какова в этом была роль М. Установив, что следователь не исполняла под­пись за потерпевшую в протоколе допроса, суд не указал в приговоре, в чем именно заключалась фальсификация ею доказательств. Также по делу не были ус­тановлены умысел, мотив и цель совершения преступления[13].

В качестве основного обстоятельства, подлежащего доказыванию, выступает событие преступления, его время, место и способ совершения (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Но при обвинении конкретного лица самого события преступле­ния очевидно недостаточно, важно установить факт совершения преступления именно данным субъектом. Это вытекает из законодательного понятия преступ­ления (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Как было показано выше, объективную сторону фаль­сификации доказательств составляют действия по искусственному созданию или уничтожению доказательств в пользу обвиняемого или потерпевшего. Как видим, в приведенном примере следователь преступления непосредственно не соверша­ла, а лицо, которое учинило подложную подпись в -.протоколе допроса, не уста­новлено. Получается, что преступление осталось нераскрытым.

Возможен второй вариант развития ситуации. Допустим, что личность граж­данина, который по просьбе следователя расписался в подложном протоколе до­проса за потерпевшую, известна. Не будучи лицом, производящим дознание, сле­дователем, прокурором или защитником (ч. 2 ст. 303 УК РФ), человек, подделавший такую подпись, не может выступать в качестве исполнителя иссле­дуемого посягательства. В соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ, лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Осо­бенной части Уголовного кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное пре­ступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника. Следова­тельно, действия гражданина, учинившего чужую подпись, нужно квалифициро­вать по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 303 УК РФ, т.е. как пособника к фальсификации доказательств. Однако заметим, что в ч. 4 ст. 34 УК РФ речь идет об участии в со­вершении преступления наряду с другими лицами, т.е. возможными субъектами вменяемых составов. В рассматриваемой ситуации объективная сторона фальси­фикации была усмотрена судом в учинении подложной подписи потерпевшей, в ее реализации следователь непосредственного участия не принимал. Если мы признаем его подстрекателем, склонившим другое лицо к фальсификации, то пре­ступление остается без исполнителя.

 

[1] Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. Т. 6 : Законодательство первой по­ловины XIX века. С. 294.

[2] Наумов А. В. Российское уголовное право : (Общая часть): курс лекций. М., 1996. С. 175.

[3] Трайнин А. Н. Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951. С. 211.

[4] О судебной практике по делам о краже, грабеже И' разбое*: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. №2. С. 5.

[5] Рос газета. 2009 30 окт.

[6] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2006 г. № 66-о05- 123 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[7] -т-

Там же.

[8] Лобанова Л В Преступления против правосудия. Волгоград, 1999. С. 139.

[9] Галахова А В, Александров А Н, Антонов Ю И [и др.] Преступления против право­судия. М., 2005. С. 128.

[10] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2006 г. № 66-о05- 123 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[11] Баранов А. М., Супрун С. В. Процессуальная форма досудебного производства как ус­ловие обеспечения законности в деятельности органов предварительного расследования // Со­временное право. 2007. № 2. С. 81.

[12] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 19 июля 2006 г. № 87-о06-18 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[13] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 9. С. 19.

 

Вся работа доступна по ссылке

https://mydisser.com/ru/catalog/view/87536.html  

Найти готовую работу


ЗАКАЗАТЬ

Обратная связь:


Связаться

Доставка любой диссертации из России и Украины



Ссылки:

Выполнение и продажа диссертаций, бесплатный каталог статей и авторефератов

Счетчики:


© 2006-2016. Все права защищены.
Выполнение уникальных качественных работ - от эссе и реферата до диссертации. Заказ готовых, сдававшихся ранее работ.